Почему декоративные архитектурные формы, которые раньше украшали Дзержинск, после реконструкции становятся убогими и примитивными?
![](http://reporter-dz.ru/sites/default/files/styles/article_image/public/media/novosti/arkaa.jpg?itok=cm1E33gk)
Пытаемся выяснить, можно ли спасти то, что еще осталось неизуродованным.
Сделали бутафорию
Неравнодушные горожане давно бьют в набат, говоря о том, что центр Дзержинска теряет свой неповторимый архитектурный облик, вернее, его убивают, причем зачастую при ремонте. Но архитектурные потери, увы, продолжаются.
Не успели дзержинцы порадоваться тому, что администрация приступила к выполнению обещания, данного им два года назад, – восстановить арку между домами №1/2 и №3 по улице Пирогова, как их постигло жестокое разочарование. По мере того как работы двигались к завершению, стало очевидно, что новая арка с прежней не будет иметь вообще никакого сходства.
«Были красивые, массивные входы, их разрушили, а сделали какую-то бутафорию, декорацию. Решетка, тонкие столбы... Не думаю, что эти столбы долго простоят», – не скрывает возмущения художник, скульптор, основатель и бессменный руководитель дзержинской студии «Юный скульптор» Владимир Корнев.
Скудный примитив
Этот случай «реставрации» архитектурного наследия Алексея Кусакина наиболее наглядный, но не единственный. На своей страничке в социальной сети «Вконтакте» Владимир Корнев опубликовал пост с красноречивым названием «С кого спросить?», посвященный «корявой, бездыханной руке неумех от архитектуры и тех, кто им подчиняется и выполняет подрядные ремонтно-реставрационные работы».
В нем он попросил прощения у Кусакина, «который лепил, творил и проектировал лицо города», и задался вопросом, почему при реставрации его наследия нельзя просто сходить в архив, взять старые чертежи и восстановить объект в первоначальном виде, а не уродовать его.
На написание поста Владимира Васильевича подтолкнул непрезентабельный вид отреставрированного декоративного входа во двор дома 41/18 по проспекту Ленина.
«Раньше когда-то, до ремонта, хотелось посетить этот дзержинский дворик, разложить этюдник и написать затейливую линию ограждения, играющую на солнце решетку. После ремонта скудный примитив, и он не один, у нас в городе их тьма-тьмущая. Город теряет свое лицо, и спросить-то не с кого».
С Владимиром Корневым трудно не согласиться. Лично меня больше всего удивили при осмотре бывшей достопримечательности странные «шапки» из тонкого металла на столбиках, кривые, помятые, неровно одетые и совершенно неуместные.
Примечательно, что упомянутый вход во двор мог бы выглядеть сейчас еще более примитивным, если бы не упорство уполномоченного собственника дома – представителя интересов всех собственников – Андрея Туманова.
«На этих воротах были русты – специальные декоративные углубления, рельефная поверхность, так ремонтник, паренек из Средней Азии, швы между ними запенил пенкой. Получилась абсолютно ровная, гладкая поверхность. Я, когда это увидел, испытал шок, – рассказывает Андрей Туманов. – Сделал фото, отправил в «Городское жилье» (заказчик ремонтных работ) с вопросом: «Где русты?» После этого рабочие сделали новые русты, которые смотрелись совершенно негармонично. Я связался с главным архитектором, он посмотрел на фото, внес свои коррективы. Но работы уже были выполнены, и все махнули рукой».
Еще пара ремонтов, и ничего не останется
«Арки, декоративные входы во дворы были убранством города, а сейчас они превращаются в посмешище. Лекальные кривые у них когда-то были четкие, ясные, оправданные, понятные. На них были или фонари, или шары, или вазоны. Потом, с каждым ремонтом, они все упрощались, упрощались, упрощались. Вообще, красивых лепных форм по городу было великое множество. К примеру, было очень много лепнины и стояли красивые башенки на крыше «колхозного» дома – Ленина, 49. Во время ремонта их просто убрали. И вот так у нас везде, – констатирует Владимир Корнев в беседе с корреспондентом «Репортера». – Сейчас ремонтируют дом «со ступеньками» – Ленина, 39/17. Раньше там тоже была лепнина, были балюстрады и лекальные кривые. Вся эта красота была утрачена, и вряд ли ее восстановят. Никто не задумывается о первоначальном облике этого дома, о том, как он был задуман, украшен архитектором. Сейчас утрачено уже процентов восемьдесят того, что было, еще пара ремонтов, и ничего уже не будет. Все идет к упрощению».
Почему так получается? Первый и очевидный ответ на этот вопрос – низкая квалификация рабочих. Возможно, упомянутый паренек из Средней Азии вообще не имел представления о том, что такое русты.
Еще в 80-х годах прошлого века главный художник города Геннадий Васильевич Коряков и главный архитектор Евгений Александрович Синявский пытались создать в Дзержинске реставрационные мастерские.
«Уже в то время была потребность в ремонте лепнины, архитектурных дополнений, малых форм, там простой штукатур и строитель не справятся, там нужны специалисты высокого класса», – объясняет Владимир Корнев. – Я читал, что в свое время лепнину на некоторых домах практически вручную делали сам Алексей Федорович Кусакин и бригадир нашего знаменитого строительно-монтажного треста №4, Герой Соцтруда Валентин Николаевич Вилков».
Кому помешали художники?
Воплотить задумку о создании реставрационных мастерских помешали лихие 90-е.
А через некоторое время у городских властей исчезла потребность в художественном, градостроительном совете, главном художнике и даже главном архитекторе города. «Многим так было удобно. Почему появились «Аленка» и другие сооружения около центрального универмага? Потому что нет никакого худсовета, никаких обсуждений, где что поставить, как украшать, никаких утверждений, – рассуждает Владимир Васильевич. – Пришел заказчик в администрацию и сказал: «Я хочу построить здесь!» Ему ответили: «Ну давай, строй». Тот, у кого много денег, и туалет построит у памятника Дзержинскому, если захочет. Все обезображено в городе».
Без конкретики и детализаций
Еще одна причина того, что, глядя на отреставрированные арки и дворовые ворота, дзержинцам хочется плакать, – низкое качество проектной документации.
В советское время задание ремонтникам давал институт «Дзержинскгражданпроект» или главный архитектор, у которого была группа строителей-проектировщиков. Был строгий контроль, который осуществляла инспекция государственного архитектурно-строительного контроля – Госархистройконтроль. Сейчас, понятно, другие времена. Проектировщиков выбирают по конкурсу, но это ничего не гарантирует.
«Если говорить о нашем доме, то в пункте №5 проектной документации было просто написано: «Ремонт кирпичного забора придомовой территории». Показательная мелочь. Никакого пиетета к нашим аркам у проектантов нет. Для них это – кирпичный забор. Нет конкретики и детализаций, рисунков и замеров. Думаю, что похожая ситуация и с другими домами. Соответственно, подрядчик не ограничен рамками, – рассуждает Андрей Туманов. – Меня очень просили подписать документ поскорее, потому что все сроки уже пропущены, проект делался в срочно-обморочном порядке. Потом его обещали скорректировать, но по факту до этого никому уже дела не было. Аналогичная история в нашем доме была с водосточными трубами, которые изначально смотрелись очень красиво. Но в связи с тем, что проектанты не уточнили, а где же они должны проходить, их проложили там, где было удобно рабочим. Из-за этого пострадал внешний вид здания».
Убогий проект, убогое исполнение
Как отмечает Андрей Туманов, подрядчик зачастую не может выполнить даже изначально не очень хороший проект.
«Тогда он говорит: «А у меня нет детализации по этой арке, делаю, как считаю нужным, и вообще мои работники не умеют это». И на выходе мы получаем убожество, – констатирует мой собеседник. – Сейчас я вижу, что точно такая же история происходит с аркой между домами №3 и №5 по улице Пирогова. Убогий проект и еще более убогое исполнение».
Сказывается, по мнению Андрея Туманова, и отсутствие должного контроля как со стороны заказчика, так и со стороны фонда капремонта. Приходит контролер и в упор не видит никаких нарушений.
«В общем, если дом чуть сложнее хрущевки, начинаются танцы с бубном. Уникальные архитектурные ансамбли пускаются под нож. То богатство, которое нам дано, пусть и в разрушенном виде, мы окончательно разрушаем и устанавливаем какие-то примитивные конструкции. Хотя справедливости ради надо сказать, что есть подрядчики, которые относятся к центру города достаточно бережно. Так, фирма «Генмонтажстрой», которая ремонтировала соседние дома, на мой взгляд, сделала свою работу достойно. Но это, увы, скорее исключение из правил», – говорит Андрей Туманов.
Объявили и забыли
Примечательно, что нынешний глава города Иван Носков восстановил должность главного архитектора, назначив на нее нижегородца Илью Соколова, который известен широкой публике в основном тем, что спроектировал арку на «Утином озере». Архитектурный облик города лучше не стал.
Летом прошлого года пресс-служба администрации торжественно объявила о воссоздании в городе художественного совета.
«В первую очередь они, художники, будут заниматься рассмотрением и обсуждением предлагаемых проектов скульптурных композиций, арт-объектов и малых архитектурных форм», – обещали в мэрии.
Что получилось из этого на практике? Ровным счетом ничего: объявили и забыли. «Ничего не получилось, даже на общественных началах он не работает, никуда нас не приглашают, нас просто ставят в известность, когда уже все построено, все сделано, – говорит Владимир Корнев. – Художественного совета нет, архитектурно-строительного совета нет, инспекции Госархистройконтроля нет. Ничего нет, поэтому такая анархия, такой бардак».
Выход – создавать чиновникам проблемы
Так есть какой-то способ сохранить остатки того архитектурного богатства, которое оставили нам предки?
Владимир Корнев обратил внимание на то, что сейчас запрос изнутри на благоустройство города фактически отсутствует. Деньги на разного рода ремонты, как правило, выделяются сверху в рамках всевозможных госпроектов. Задача местных властей – освоить их в установленные, порой достаточно сжатые, сроки, наняв по конкурсу дешевых исполнителей. Результат соответствующий: сделали гладенько, и ладно. И ситуация изменится только тогда, когда у муниципалитетов появится внутренняя заинтересованность в сохранении сооружений, которые представляют архитектурную ценность.
По мнению Андрея Туманова, изменить ситуацию может только иной подход к оплате работ подрядчика.
«Сейчас существует такая практика: если подрядчики не выполнили требований проекта, заказчик довольствуется тем, что несколько снижает сумму оплаты работ. Это порочная практика. Нужно не платить совсем, не подписывать акты приемки», – уверен Андрей Туманов. Сам он так и поступил, не поставив свою подпись под актом выполненных работ по капремонту дома №41/18 по проспекту Ленина. А без подписи уполномоченного собственниками подрядчик не может получить расчет.
Когда заработает такой жесткий механизм контролирования, те подрядчики, которые сейчас выигрывают конкурсы, просто не будут на них заявляться. Запустить этот механизм может прокуратура во взаимодействии с активными жителями города. «Активным людям нужно объединяться, транслировать свой этот опыт друг другу, организовывать вал жалоб, которые оформлены надлежащим образом, и направлять в соответствующие надзорные органы. Можно проигнорировать несколько жалоб, но не десятки! По-другому сейчас не бывает. Если у вас есть проблемы, то для того, чтобы их решить, вам нужно создать ответную проблему соответствующим чиновникам. Если не создаете, ваши проблемы никто решать не будет. А зачем?» – подводит итог Андрей Туманов.
Наталья ПАНКРАТОВА.